Ожидание
Субботы

Северо - Западное Объединение Христиан Адвентистов Седьмого дня

Отдел адвентистско-еврейских отношений

 
Субботой Библия называет Царство Творца на Земле и в Вечности.  
Библейская терминология очень точно отображает суть тех вещей, которые любой человек, не зависимо от вероисповедания или его отсутствия, бессознательно воспринимает как атрибуты и проявления Вышней Силы.  Многие христианские постулаты и ценности нашей культуры первоначально исходили из еврейских письменных и устных источников, поэтому обращение к ним позволяет по-новому переоткрыть для себя наше собственное наследие.
Печатное издание "Ожидание Субботы"
Еврейско-христианский диалог в  веках
О  праздниках
Закон Моисея от древности и доныне
Новости
Наши штудии - читаем Библию дома
Печатное издание "Ожидание Субботы"

Святилище Иезекииля

Но будет имя тебе - Израиль
Чмтаем книги пророков
«Площади времени» -
Знакомство с Библейскими праздниками
Библейские праздники

Счет омера

МАПа

После сего Иосиф из Аримафеи - ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев,- просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса; и Пилат позволил. Он пошел и снял тело Иисуса. Пришел также и Никодим, - приходивший прежде к Иисусу ночью, - и принес состав из смирны и алоя, литр около ста. Итак они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи. На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко (Ин. 19:38-42).
Хотя мы не переживали события той бурной иерусалимской весны, ощущение того, что наш Б-г умер, вероятно, знакомы многим.  А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля (Лук. 24:21). Но надежды кончились и совсем не оправдались. Столько лет, посвященных Господу, оказались просто выброшенными из жизни. Мы ничего не приобрели и нам просто некуда идти. Нам даже не на что, быть может, теперь жить. 
Когда тело было положено во гроб, и все проблемы отошли на время из-за субботы,  ученики Иисуса остались наедине с признанием неотвратимого. Перед ними в полную силу встало осознание утраты и величина потери, безысходность будущего. Шок от пережитого постепенно отступал, освобождая чувства для принятия свершившегося.  Если крах жизненных устремлений сопровождается смертью очень близкого человека, тогда терзанье упущенных возможностей поговорить, коснутся того, кого больше нет, может быть сильнее всего прочего ужаса. Ученикам нужен был покой, но вряд ли они обрели его с наступлением вечера и ночи.

Для всего Иерусалима наступающая суббота оказалась также далеко не спокойной. По смерти Иисуса его стены и землю потрясли толчки землетрясения, которое сдвинуло камни и отверзло древние могилы:  вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим (Мат. 27:51-53). В то время, когда ученики полагали Иисуса в гробницу, воскресшие праведники возвещали победу жизни над смертью.
Это было время второго пасхального седера, который должен был совершаться только хагигой (праздничной жертвой).  Иерусалим был полон паломников. Двери домов в этот вечер оставались открыты, чтобы к пасхальной трапезе по иудейскому обычаю мог присоединиться пророк Илия. Сам вечер начинался непременными словами:  «Вот вам хлеб бедности, который ели отцы наши в земле египетской. Каждый, кто голоден, пусть придет и ест. Любой нуждающийся пусть придет и участвует в Пейсахе». Вероятно, очень непредвиденные гости входили в иерусалимские дома на праздничную трапезу в этот вечер. Но ученики были обойдены этим утешением. Писание не отметило, что после погребения Иисуса какой-либо таинственный странник утешал их, объясняя пророчества. Писание вообще никак не отметило ту печальную субботу, словно её и не было в жизни учеников. Время текло, жизнь города шла своим чередом, но мимо них.

За городом, с той же южной стороны, где был положен Иисус, на полях у потока Кедрона собирался народ,  чтобы стать свидетелями еще одного таинства той тяжелой ночи. При свете факелов священники нашли сноп несжатых колосьев, отмеченных ленточкой еще в канун Пейсаха. Три человека тремя серпами срезали три сея (около 10 омеров) ячменя и разложили его по трем корзинам. Происходящее  сопровождалось традиционными вопросами, повторяемыми трижды, так что ночное срезание колосьев становилось впечатляющей церемонией.
Той ночью, в которую Иисус был положен во гроб, а его ученики беспокойно метались в тревожной бессоннице, по улицам Иерусалима неспешная процессия принесла в храм три корзины срезанных у корня колосьев. И отвечал Иосиф и сказал: вот истолкование его: три корзины - это три дня (Быт. 40:18). Пока город ужасался, потрясенный смертью Иисуса, или поражался свидетельству воскресших, на храмовом дворе привычно быстро приступили к обмолачиванию собранных колосьев. Зерно просеивалось, многократно подбрасываясь на специальном сите, ударялось о жесткое дно, подбрасывалось снова, отделяясь от пустого зерна. Факела отдельными пятнами высвечивали участников храмового действа, лица и руки отстраненно и быстро ровняющие зерно в сите, перебирающие его на горсти, тщательно выискивая поврежденное семя.  Затем его тонким слоем рассыпали по железному решету и точным движением опустили на открытый огонь. Зерно необходимо было слегка прокалить так, чтобы пламя непременно коснулось каждого зернышка. Вероятно, ту тягостную ночь ученики провели в той же комнате, где была совершена вечеря, там, где были сказаны слова:
Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя… (Лук. 22:31-32)
А в это время зерно рассыпали во дворе храма на специальных полотнах и стали подбрасывать его, давая весеннему ветру обвеять его, унести шелуху, отделившуюся при прокаливании.  Иерусалим мучился бессонницей, забываясь на время коротким сном без сновидений и отдыха, а зерна уже собирали, ссыпали в ручную мельницу и ломали, и растирали его каменными зубьями. Из открытого ковшичка высыпалась невзрачная серая масса. Её вытряхнули на тонкое сито и резкими умелыми движениями заставили просочиться сквозь узкие отверстия. Оно падало не в кувшин или таз, но на следующее сито, а потом на следующее, на следующее, на следующее – и так тринадцать раз. Это была очень сложная ночь. Тяжело, когда умирает твой Б-г. Но единственно тогда, когда ты безвозвратно теряешь Его, в твоей душе может родиться то, что люди называют верой.
Отступающая ночь оставляла рассвету попечительство над теми, кто так и не принял её покоя. В ту ночь в Иерусалиме не спали только работающие в Храме, и те, кто мучился потерей Иисуса. Уже на рассвете из тонкой пыли, в какую превратились еще вчера крепкие зерна, наугад отделили десятую часть, которая соответствовала омеру, – мере манны Исхода (Исх.16:32). В прозрачной тишине храма усталый от ночи священник капал в отобранную муку елей, всыпал ливан. Подняв над головой чашу, - итог всей бессонной ночи, - он потрясал ею на 4 стороны света, а затем кидал из неё  горсть на жертвенник: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда придете в землю, которую Я даю вам, и будете жать на ней жатву, то принесите первый сноп жатвы вашей к священнику; он вознесет этот сноп пред Господом, чтобы вам приобрести благоволение; на другой день праздника вознесет его священник (Лев. 23:10-11).
Теперь проснувшийся Иерусалим мог начать жатву зерновых и пользоваться плодами нового урожая. (Поскольку в тот год день приношения омера выпадал на субботу, это разрешение откладывалось до конца дня. Описание приготовления омера можно найти в трактате Менахот, 10 гл).

Так начиналось христианство. С попытки научиться жить после потери Б-га. Далеко не всегда победоносное и приносящее пользу или удовлетворение. Далеко не всегда видящее конец от начала, и смысл своих страданий и лишений. Вероятно, за два тысячелетия не очень благоприятных обстоятельств оно выжило именно потому, что родилось из ощущения смерти Б-га – из самого смертельного переживания человека.
Ученики Иисуса были далеко не единственными, кто пережил такой опыт. Ной, впервые увидевший покореженную потопом и сдвинутую со своей оси Землю. Авраам, случайно подглядевший бессильные слезы почти девяностолетней Сары, - самого любимого, самого дорого, единственно близкого человека, которому он не мог ни помочь, ни утешить. Иосиф в пыли осыпающейся ямы на краю пустыни у Дотана. Исайя в дупле иссохшего дерева, слушающий близкое трение металла о древесину. Осия, охвативший сам себя руками в безмолвии ночи перед раскрытой дверью, за которую ушла Гомерь. Иеремия уже нечувствительный к собственным ранам и ожогам, смотрящий как медленно оседают в пламя стены Храма.
Можно сказать, что опыт учеников в ту ночь был повторением переживаний всех тех, кто восстал от могил при смерти Иисуса, кто еще воскреснет в конце мира. Потому что все они однажды принимали решение жить даже когда жизнь, кажется, уже окончилась. Иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного… (Евр.11:35-39).

Хотя, на первый взгляд, казалось бы, что совершенное тогда в Храме над зерном отражало пережитое Иисуса, но ритуал приготовления омера совершался уже после распятия и единственными, кто страдал в ту ночь, были Его ученики. Это им предстояло прожить три мучительных дня, пока Б-г оставался скрытым в погребальной пещере.  Обыкновенная храмовая мучная жертва, которая говорила собой:  хлеб Б-жий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру (Ин. 6:33), - такая жертва, приносилась из тонкой пшеничной муки. Но приносимый на Пасху омер был из ячменного хлеба грубого помола, а значит, обряд предвозвещал страдания человека, а не Б-га. 

Итог той ночи был настолько важен для Израиля, что он начинал новый отсчет времени. От Пейсаха до дня пятидесятницы доныне принято называть дни по счету от приношения омера. Т.е. не говорить: «сегодня такое-то нисана или ияра», но «такая-то неделя и такой-то день омера». …семь седмиц отсчитай себе; начинай считать семь седмиц с того времени, как появится серп на жатве (Вт. 16:9).
Что означает эта заповедь – считать дни от возношения снопа на Пасху?

Как известно на дни счета омера пришлись все посещения Иисуса учеников по Своему воскресенью. Всю Пасхальную неделю и последующую за ней субботу ученики провели в Иерусалиме. (На 22 нисана пришелся восьмой день пейсаха, это был седьмой день омера, пятница. Поэтому 23 нисана, в субботу, ученики все еще оставались в городе.) 24 нисана, в воскресенье (хотя возможен, что это произошло 25 нисана, в понедельник) Иисус последний раз разговаривает с учениками в Иерусалиме перед их возвращением в Галилею. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Б-г мой!  Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие (Иоан.20:26-29).
Тема разговора остается все та же: верность Б-гу, который не дает человеку достаточно доказательств Своего присутствия и поддержки в жизни последнего.
Краткий и простой диалог человека и Б-га ясно открыл Его позицию  по этому вопросу: у нас с вами всегда останется только одно осязаемое доказательство и подтверждение непременного присутствия Б-га в нашей самой запутанной ситуации, в самом тяжелой трагедии – это произошедшее на Голгофе:  подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим.  
Там единственный Человек впервые в человеческой истории пережил настоящую потерю Б-га. Даже если во время изматывающих душу и тело переживаниях нам трудно поверить в то, что наше отчаяние и глухая боль только отголоски переживаемого Б-гом, когда Он теряет нас из Своих рук, все же мы можем помнить, что Он пришел не только для того, чтобы наделить нас праведностью и святостью, - вещи непонятные нам с вами и бесполезные, когда нам больно, - но чтобы вцепившись в Его душу, мы сняли с себя ощущение безвыходности и обреченности.  

Этот разговор с Фомой оказался единственной встречей Иисуса с учениками, дату которого евангелисты сохранили для нас. В этот же день, 24 нисана, за несколько столетий до описываемых событий,  пророк Даниил, переживая о правильном счете семидесяти седмин,  дождался ангела Гавриила, который возвестил ему о последних днях земли (конец 9 главы книги Даниила говорит о счете семидесяти седмин, а 10-12 главы рассказывают о приходе Гавриила для объяснения их). Числа, названные Гавриилом в этих последних главах, остаются единственными датами, которое Писание призывает нас точно вычислить, как это происходило со счетом омера. Нам не дано право исчислять дни Пришествия или завершения истории Земли:  Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли (Деян. 1:7-8).
Единственную дату, которую ученики могли точно вычислить, было время схождения Святого Духа: оно должно была произойти после полных семи седмин отсчета омера.
Все даты книги Даниила приводят нас к началу девятнадцатого века:
\Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней (Дан. 12:11-12).
Тысяча двести девяносто лет прошло от 508 года, когда официально появилась церковная система, присвоившая себе Б-жье имя и служение, до тысяча семьсот девяносто восьмого года, когда был смещен последний полновластный Римский понтифик. Тысяча триста тридцать пять лет прошли от той же даты, до появления  в 1844 году вести о том, что наш Первосвященник жив, Он пребывает в небесном Храме, Он ждет наших молитв и просьб.\
вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли (Деян. 1:8) – предупредил Иисус о сути события, которого следовало ожидать после окончания счета седмин омера.
В то время, которое призывал исчислить Даниил, Дух сошел уже не столько для проповеди, как было в первом веке н.э., но как Дух пророчества, к пониманию Слова Господа: А ты, Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение (Дан. 12:4). (Дары Духа, которыми Он должен наделять в это время потомков Адама, указывают на эти два Его различных служения.)

Большую часть времени счета омера ученики провели в «галилее языческой» (Мат.4:15). Но последнюю седмину, как и первую – в Иерусалиме, от которого им было строго заповедано не отлучаться: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня, ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым (Деян. 1:4-5).
На сороковой день по воскресенью (Деян.1:3), - это была пятница, сорок второй день счета омера, - на Елеонской горе Иисус предстал перед учениками в последний раз и вознесся перед ними (Деян.1:4-12). Ученики остались в Иерусалиме ожидать обещанного.
В день пятидесятницы, когда на учеников в Храме сходил Святой Дух, здесь же совершалось еще одно служение с хлебом:
Отсчитайте себе от первого дня после праздника, от того дня, в который приносите сноп потрясания, семь полных недель, до первого дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней, [и] [тогда] принесите новое хлебное приношение Господу: от жилищ ваших приносите два хлеба возношения, которые должны состоять из двух десятых частей [ефы] пшеничной муки и должны быть испечены кислые, [как] первый плод Господу (Лев. 23:15-17).  
Эти два хлеба в последний день счета омера (Менахот, гл.11 мишна 9), т.е. накануне Пятидесятницы, замешивались отдельно друг от друга и вне территории Храма (Менахот, гл.11 мишны 1,2). Лишь пеклись они уже на земле Храма, в специальной печи, где пекли хлебы предложения. Выпекались они также отдельно друг от друга, т.е. в печь их полагали по очереди, а не одновременно. Хлеба были большими: в длину они составляли семь ладоней, а в ширину четыре ладони (Менахот, гл.11, мишна 4. Хлеба предложения в длину составляли десять, а в ширину пять ладоней). Эти два хлеба ни в коем случае не должны были терять своей строгой формы, поэтому их постоянно держали в специальных подставах. «Их приготовляли в форме, и после того как их вынут из печи, их кладут в форму, дабы вид не испортился» (Менахот, гл.11 мишна 1).
Поскольку эти два хлеба пеклись кислыми, т.е. на закваске, то, как и приношение омера, они рассказывали об опыте человека, а не о подвиге Б-га (1 Кор.5:7). Откровение описывает этих людей через образы двух светильников, двух свидетелей имени Б-жьего: И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Б-гом земли (Отк. 11:3.4). Сохранение хлебами строгой формы говорило о том времени, когда человек, жестко сдерживаемый Святым Духом, уже не отступит от заповеди: Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще.  Се, гряду скоро… (Отк. 22:11-12). 
Они будут «сделаны из того же теста», что и мы, и судя по пророчествам, переживут не более удачную судьбу. Отчего же они смогут настолько прилепиться к невидимому и часто молчащему в наших страданиях Б-гу, что просто не смогут более согрешить против Него?

Ритуал подготовки двух хлебов дает понять, что эти два свидетеля, хотя и будут выполнять одно служение, все же будут действовать отдельно друг от друга. Они не будут чувствовать, что за их спиной есть кто-то еще, кто поддержит и утешит их.  И в храм они войдут только для того, чтобы испытать печь. Таким будет их опыт приближения к Б-гу: И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их,  и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят (Отк. 11:7-8).
Откровение сохранило для нас имена, которые окажутся связанными с горьким служением этих двух Б-жьих свидетелей:  Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят (Отк. 11:6). Правом затворять небо пользовался Илия, а поражать землю язвами – Моисей. Эти два имени оказываются неизменно связанными с последними днями истории Земли:  помните закон Моисея, раба Моего, который Я заповедал ему на Хориве для всего Израиля, равно как и правила и уставы. Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного (Мал. 4:4-5).
Вы помните, что  два этих человека стояли на горе преображения вместе с Иисусом, говоря с Ним о Его будущих страданиях: И вот, два мужа беседовали с Ним, которые были Моисей и Илия;  явившись во славе, они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме (Лук. 9:30-31).
Почему они были там? Да, их жизненный опыт говорил, что человек будет терять и даже хоронить Своего Б-га, но это всегда только начало по-настоящему глубоких отношений с Ним. Но была еще одна причина, почему они были там. Они просто знали, что Б-г, будучи Б-ом, сотворил такой мир, в котором Он Сам всегда будет нуждаться в сочувствии и присутствии человека. И если он не получит этого, Он не сможет жить. Голгофа это откровение о том, какие муки переживает Б-г, теряя нас, когда мы решили похоронить Его для себя.  
А Тому, который сказал:  побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мат. 26:38), честь и слава, как Отцу. Сыну и Святому Духу. Аминь.


Вернуться на Главную -- Праздники